В 1567 на реке Сунжа на гребнях Кавказа был заложен казачий городок. И часто считается, что именно от этих гребней получили название гребенские казаки. Но есть и другая версия. Казаки пришли на Терек из Червлёного Яра, местности в верховьях Дона, о которой в актах начала Х века говорилось, что там живет «народ христианский воинска чина, зовомии Козаци». Было там и селение Гребни, чьи жители по одной версии накануне Куликовской битвы, по другой уже после битвы, поднесли князю Дмитрию Донскому образ Богородицы Гребенской. И среди местных казаков было распространено предание о том, что они потомки жителей тех Гребней. В то же время надо иметь в виду, что гребенские казаки лишь часть более широкой общности Терского казачества.
Официальным годом основания войска считается 1577, когда казаки поступили на службу в гарнизон только что построенной крепости Терки. Таким образом по старшинству Терское войско считается вторым после Донского.
Многие столетия терцы верой и правдой служили России, охраняли ее рубежи, участвовали во многих походах. На казачью службу нередко шли и местные горцы. Но само войско оставалось исключительно православным. Его патриархальную жизнь в середине позапрошлого столетия с любовью описал Лев Толстой в повести «Казаки».
Привычная жизнь была нарушена с 1918. Проблему малоземелья горцев большевики стали решать даже не по известной из «Собачьего сердца» формуле «всё поделить»: казаков с территории, где их земли вдавались в горские, постановили просто выселить. Поначалу предполагалось давать выселяемым компенсацию. Но вскоре разгорелась гражданская война и большевики утратили контроль над регионом.
Восстановили же они его в начале 1920-го. К этому моменту антиказачьи настроения широко распространились в советском руководстве, особенно среди нерусской его части. Так, в подписанной Свердловым директиве Оргбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1919 требовалось вести «самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путём поголовного их истребления». Как раз в эти дни главком РККА латыш Вацетис писал в «Известиях»:
«Казачья масса ещё настолько некультурна, что при исследовании психологических сторон этой массы приходится заметить большое сходство между психологией казачества и психологией некоторых представителей зоологического мира».
Эти слова удивительно совпадают с нацистской риторикой о недочеловеках.
И хотя директива Оргбюро была отменена вскоре после ее издания, антиказачьи настроения никуда не исчезли. С возвращением большевиков на Терек в 1920 выселение началось уже более масштабно и без компенсаций: было депортировано все население 5 станиц, около 22 тыс человек. В апреле 1921, с началом НЭПа президиум ВЦИК запретил выселение терских казаков, но к этому времени депортировать успели 11 станиц — 34 637 человек. Это подсчеты Казачьего отдела ВЦИК, но у историков встречаются и вдвое большие цифры.
То есть по своему масштабу первая в истории СССР массовая депортация сопоставима с рядом имевших место в сталинское время. Опубликованные сейчас документы показывают ужасную картину грабежей и насилия. Большевики умело разжигали противоречия между местным населением и казаками. Имущество и земли выселяемых казаков передавалась местному населению, поэтому оно активно способствовало депортации.
Официально осуждена была эта политика лишь в 1991 с принятием закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов», где казачество характеризуется как «культурно — этническая общность людей», в отношении которой «проводилась на государственном уровне политика клеветы и геноцида, сопровождавшаяся насильственным переселением».
Но надо подчеркнуть, что в советское время терские казаки не озлобились и доблестно сражались за Родину в ВОВ. Особенно много их было в дивизии имени Блинова. В ее составе казаки прошли путь от Подмосковья до Праги, отличившись во многих боях в том числе в Одесской, Харьковской, Житомирской, Волынской областях УССР. А в июле 1944 на Львовщине именно терские казаки замкнули кольцо, в котором оказалась дивизия СС «Галичина».
